Пурга застала их в пути
Автор Administrator   
17.01.2010 г.

(Рассказ-быль)

По знакомому маршруту

Утро вставало чудное, безветренное. Синева купола неба светлела, становилась бледней. Падал легкий редкий снежок, радужно искрясь в лучах восходящего солнца. Стояла удивительная умиротворенная тишина. Но вот на западе небо начало чуть хмуриться, ниже опускаясь к земле. Затягивало тучами и восток. Ржавое солнце временами начало прятаться в них.

Снег усилился. Сначала в тихом неподвижном воздухе крупные хлопья падали медленно, будто нехотя плывя к земле и тихо касались ее. Но вот дохнул легкий ветерок. Снежинки заметались, закружились, словно в испуге. Сразу исчезло обаяние красоты их плавного падения.
Тишины как не бывало. Первая мысль Ирека Анисимовича: не ходить, остаться дома. Но сыновья Георгий и Миша настаивали, а данное обещание отец умел держать. А тут еще какой-то настойчивый внутренний голос подсказывал: идите. Ведь в такую погоду без помощи человека животные останутся голодными. Да и серые разбойники в федотовских лесах начали пошаливать, принося колхозу  немалый урон.
Нужно проверить капканы. И он, закинув на плечо ружье, сумку с едой, приготовленную Зинаидой Петровной, подождал сыновей и, все вместе, в сопровождении Бульки, крупной чернобурой собаки, их верного домашнего сторожа вышли из ворот дома и, оставляя лыжный след, подались к лесу. Лес вокруг родной Федотовки Ирек Анисимович знал отлично, с детства пользуясь дарами его - собирал грибы, ягоды… Впоследствии не раз брал с собой детей.
По натуре человек добрый и по-особому жалостливый к своим братьям меньшим, он птицу и зверя зря не обижал, стрелял только в охотничий сезон и то в разумных пределах. А вот волка, разбой которого становился бурным и очень опасным не только для лесных обитателей, а и для стада сельчан, приходится. Остальным же всегда готов прийти на помощь, привлекая к этому по просьбе лесничего школьников своего села и, естественно, сыновей.
Сурова и длинна матушка-зима. Холодно и голодно лесным обитателям - лосям и косулям. Хоть лес - настоящий дом и друг зверей и птиц, но… Не страшен был бы холод, если б сытный обед. А где его возьмешь, когда пустота в лесу, все под снегом глубоким. Да и день слишком короток. И сколько Ирек Анисимович с лесником, скашивая лесные поляны для скота своего подворья, оставили стожков лесным обитателям. А сыновья с друзьями заготовили и развесили немало веников. Но вот беда, к этим постоянным местам обеда копытных стали часто наведываться волки. Лоси-то не всегда поддадутся серому, а вот косули… Уже несколько их поплатились жизнью. Вот отец с сыновьями пошли проверить дальний стожок – постоянное обиталище косуль, где недавно Ирек Анисимович установил два капкана на ночных разбойников. Но вот погода. Даст ли добраться им до места? Правда, на пути стоит избушка лесника, где можно отдохнуть и обогреться.
- Успеем, - видя нерешительность отца, уверенно проговорил Миша, поправляя крепления на лыжах.
Вместе с отцом Георгий и Миша в свободное время ходили по лесным угодьям летом, изучая жизнь леса, зверей и птиц. Отец не раз говорил:
- Учитесь понимать природу, лес - родной дом диких животных и пернатых. Он богат своими дарами. Без леса никому не обойтись. Присматривайтесь, познавайте его.
Они шли по знакомой тропинке вдоль опушки. Здесь лес был смешанным, с неширокими просеками. Часто попадались заячьи наброды, припорошенные утренним снежком. Впереди бежал четвероногий друг семьи Портновых - Булька. Он сопровождал их во всех лесных прогулках.

Испытание

Лес уже шумел, поскрипывал, издавая тяжкие продолжительные вздохи, словно жалуясь на боль промерзших ветвей. Ветер налетал короткими, злыми, сильными порывами. Вот он завыл, застонал, засвистел в голых ветвях, клоня верхушки деревьев. Уже закурились белой дымкой сугробы над оврагом справа. Длинные змеи поземки заметались в беспорядочном безудержном танце по заснеженному полю, взвиваясь прибоем, встретив препятствие на своем пути. Режущий снег, который недавно падал с высоты, закрыл низко плывущие тучи.
Все смешалось в белой пелене ревущей, беснующей круговерти. По безлесному взгорью ветер, не встречая преград, мчался с большой скоростью, сдирая начисто снежный покров, зверем ревел в непроглядной вышине. Казалось, весь снег полей густой массой двинулся к лесу, оседая в овраге и на опушке прилесья. Разошедшаяся не на шутку пурга-своевольница, крутясь и пластаясь по полю, врывалась в мелколесье, лютовала неимоверно. Она то тоскливо завывала, словно голодный волк, переходя на высокие ноты, то на миг ослабляла свой напор, чтобы с новой силой обрушить удар белоснежных крыльев.
Прилесье стало живым. В нем все шевелилось, двигалось. Под напором ветра и снега мелкий кустарник почти лег. Вершины молодых березок то и дело кланялись заснеженной земле, трепеща тонкими ветвями-косами, словно птицы крыльями.
Наши путники, чтобы не сбиться с пути, не потеряться в бушующей белой мути пурги, связали себя тонкой капроновой веревкой. Они продвигались почти вслепую по борозде, прокладываемой Булькой. Идти становилось все трудней, борозду заносило на глазах. Ветер, низвергая с высоты мощный снежный вал, бил в лицо, кидая охапки колючего снега, затруднял дыхание, слепил глаза, образуя куржу на ресницах.
Ирек Анисимович чувствовал, что избушка лесника где-то рядом. Но впереди не видно ни зги.
- В такой заварухе и с пути сбиться недолго, - отворачиваясь от встречного ветра, прокричал старший Портнов детям.
- Булька дорогу не забыл, выведет, - ответил Георгий.
А тот черным, еле заметным пятном маячивший в метре впереди, указывал тропу, пробивая мощной грудью толщу мягкого снега. Он то и дело останавливался, поджидал хозяев. Временами, когда они отдыхали дольше чем положено, собака возвращалась и снова вела их вперед, чутьем отыскивая тропу к лесной сторожке. Ирек Анисимович по-своему любил лес во все времена года. Но особенно, когда тот покрывался буйной зеленью, пернатые певцы устраивали свои концерты, казалось, весь лес звенел, пел на разные голоса. Любил он и зимний лес, заснеженный, тихий, объятый холодными солнечными лучами, прихваченный крепким щекочущим морозцем. Он чутьем и по известным ему приметам умел предугадывать погоду, а вот сегодня…
На широкой просеке отец с сыновьями остановились уже в который раз передохнуть. Отворачивая лица от встречного режущего снега, услышали разноголосую мелодию - это ветер гудел в проводах связи, перебирая их, словно струны гитары.
- Горша, Миша, крепитесь, еще немного и мы будем в домике, - прокричал Ирек Анисимович, потрепав за ухо их верного друга. - Вижу, Булька, и ты устал, но надо, веди!
Временами казалось, что метель стихала, ласково прилизывая белую скатерть, прячась в лесной чаще. Но она не успокоилась, не уснула, снова всколыхнулась и, упираясь мощными белоснежными ногами в землю, затрясла плечами, словно подпирая невидимое небо, поднимая гигантские столбы снежных смерчей, закручивая их в спираль, образуя неприглядную танцующую снежную круговерть. Гоня тяжелые снега и крутя ими, дико выла, бесновалась, увеличивая и без того высокие сугробы на широкой просеке, скрывая верхушки молодых сосенок. Сугробы курились, словно вулканы, крутя белыми султанами снега.
День начал меркнуть. Сгущались сумерки, быстро превращаясь в серую от белизны снега ночь. Пурга холодным пологом окутала путников. Казалось, этому труднейшему испытанию не будет конца. Усталость достигла такого предела, что оставалось только лечь, зарыться в снег, уснуть и… Но Ирек Анисимович, каким бы уставшим себя не чувствовал, позволить себе этого не мог. Да и Булька не даст этого сделать, не оставит в покое. Умная и верная собака не раз спасала, выручая из снежного плена.
И он, напрягая последние силы, шаг за шагом, утопая по пояс в глубоком рыхлом снегу, помогая руками, пробивал сыновьям тропу, продвигался за верным другом. Булька же сам почти полз, грудью пробивая толщу белого покрывала, указывал дорогу людям, черной точкой маячил впереди. Много раз Иреку Анисимовичу приходилось ночевать в лесном домике, когда ночь заставала в лесу во время охоты. Собака легко вела его к сторожке даже в непроглядной темноте. Но сегодня в такую непогодь… Вот пес уперся в огромный сугроб. Остановился, принюхался и, тихо заскулив, вдруг заработал перед ними лапами, быстро углубляясь в белую гору.
- Здесь, - прговорил Ирек Анисимович, внимательно всматриваясь вверх, в белую пелену. На миг, только на миг показалась черная точка печной трубы на крыше, и он убедился: дошли. Втроем они из последних сил стали разгребать руками и ногами мягкий податливый снег, помогая Бульке отыскать дверь в сторожку.

Тревожная ночь

- Спасибо, Булька, не бросил, привел, - с трудом открывая заскрипевшую дверь и пропуская вперед сыновей и собаку, проговорил Ирек Анисимович. Колеблющийся язычок пламени зажженной парафиновой свечи тускло высветил промерзшие углы избушки и все нехитрое убранство в ней.
Усталость валила с ног. Одолевал сон. Но, собрав, казалось, последние силы, Ирек Анисимович растопил печурку, чтобы обсушиться, разогреть ужин, накормить сыновей и верного пса, восстановить силы самому. Избушка быстро наполнялась благодатным теплом. После ужина дети уснули сразу, прижавшись друг к другу, согреваясь. Усталость взяла свое.
Прибравшись и развесив одежду, лег и Ирек Анисимович. Сон навалился сразу, едва голова коснулась подушки, набитой душистым сеном. Но сон безмятежным для него не был. Порывы ветра начали стихать. Зато появился какой-то странный звук - легкое завывание в трубе. А тут еще Булька забеспокоился, скребя в дверь, заскулил. Он то и дело подходил к нарам и, поднявшись на задние лапы, передними теребил Ирека Анисимовича и ребят.
Портнов-старший поднимался и, сидя на лежанке, прислушивался, но, не услышав ничего странного, засыпал. Булька же подбегал к двери и настороженно вслушивался в ночь. Потом на время успокаивался, ложился у двери.
Еще раз Портнов проснулся за полночь. Ветер стих. Снег перестал. Стояла удивительная предутренняя тишина. Тусклый лунный свет, проникая в подслеповатое оконце и разрезая надвое пол избушки узким лучом, упирался в дверь. А там взъерошенный, в напряженной позе стоял Булька и поскуливал, а то и сердито рычал. Временами он ложился, успокаивался. Но вскоре вновь вскакивал и вслушивался в ночную сторожкую тишину, кидался на дверь…
Ирек Анисимович, встряхнув дремотное оцепенение, устало поднялся. Тело еще было чужим, плохо слушалось. В сонное сознание его ворвалось чуть слышимое подвывание. Далекое, приглушенное расстоянием и стенами избушки. С трудом, преодолев усталость, он подбросил в печурку дров. Разбудил детей. Одеваясь, не спускал глаз с собаки. Сыновья взглядом невыспавшихся глаз с мальчишеским удивлением тоже уставились на обеспокоенного Бульку.
Видя как пес чем-то сильно раздражен, Портнов-старший снял со стены ружье и стал поспешно открывать дверь. Торопясь, одевались сыновья. Дверь поддавалась с трудом. В открывшийся серый квадрат Булька вымахнул одним махом. Но вдруг, зарычав, остановился. Шерсть на загривке встала дыбом.
- Уж не волки ли подошли так близко к нашей ночлежке? – проговорил отец, выбираясь с сыновьями за собакой.
Справа от избушки, огороженный частоколом стоял небольшой стожок сена, заготовленный лесником летом. От изгороди к лесу метнулись две тени. Булька кинулся за ними. Ирек Анисимович, взяв ружье на изготовку, заторопился следом, но не разбежишься: глубокий снег. Вывернувшись из-за ограды стожка, Портнов заметил, что собаку преследуют два крупных волка. Завидя его, они на миг остановили свой бег и, мгновенно развернувшись, сверкнув в темноте светящимися точками глаз, стали уходить к лесу. Гулкое эхо разорвало утреннюю тишину леса. Ирек Анисимович ударил по зверям из обоих стволов. Но расстояние да и утренняя темнота не позволили выстрелить прицельно.
- Папа, кто там? - когда смолкло эхо выстрела, подбегая, спросили в один голос сыновья.
- Волки наведывались, - спокойно ответил отец.
- Не зря так беспокоился Булька. Он чуял их, а мы, уставшие, не поняли его. А звери тем временем уже скрылись в чаще леса. Пес же, не остыв от возбуждения, все рвался за ними.
- Успокойся, Булька, не рвись, пересекутся еще наши стежки-дорожки с серыми разбойниками, посчитаемся с ними, а сейчас идем в избушку, - глядя на пса, проговорил Ирек Анисимович.
Но собака, пробегая мимо ограды стожка, что-то учуяв, настойчиво заскребла передними лапами дверцу ограды. Скулила, звала хозяина. Подойдя ближе, Портнов-старший прислушался. Прислушались и подошедшие ребята. Внутри было тихо, только легкое сопение говорило: в ограде кто-то есть.
Ирек Анисимович очистил снег, взяв ружье на изготовку, осторожно открыл калитку и вошел в ограду. А там на снегу, под стожком лежала…косуля. Она тяжело водила крутыми боками и испуганно дрожала, пытаясь подняться на ноги, но не смогла.
В ограду, пропустив Бульку, следом вошли и сыновья, поспешно закрывая дверцу.
- Ах ты, бедная, загнали тебя серые разбойники. Да и вижу суягная ты. И как хватило у тебя сил взять такой высокий барьер? Наверное, если бы не Булька, они бы тебя и здесь достали. Ну что ж, теперь ты в безопасности. Отдыхай, набирайся сил, производи на свет себе смену. Корма достаточно. Время придет, выпустим тебя. А с твоими обидчиками мы посчитаемся.
Отец с сыновьями, разворошив стожок, набрали по охапке сена, вышли из ограды, прикрыв дверцу. Оставив сено возле ограды для других животных, они неторопливо, с сознанием исполненного долга, направились в избушку. Булька последовал за ними, часто оглядываясь назад.
Темнота ночи уже отступала. Луна, теряя свою яркость, скатывалась к горизонту. И только звезды еще
мерцали на синеющем куполе неба, но и они одна за другой начали меркнуть. Стоял легкий морозец. Пора было готовиться в путь.

По следу

Позавтракав и накормив собаку, Ирек Анисимович с сыновьями встали на лыжи и неторопливо направлялись к дальним стожкам. По пути заглянули в ограду. Косуля была на месте, но услышав скрип снега, она подняла голову от сена, насторожилась и - шарахнулась на стожок. Дикарка есть дикарка. Отец с сыновьями, оставив ее в покое, пошли своим маршрутом.
Небо на востоке уже становилось багровым, словно отсветы большого разгорающегося пожара. Сиреневый рассвет переходил в красноватый оттенок. Даже снег казался розоватым. Наступающее утро встретило Портновых свежестью, придало бодрости. Вчерашней усталости как не бывало.
Следы от вчерашней бури были видны всюду: высокие сугробы на опушке леса, упавшие сухие деревья, сломанные верхушки и ветки. Зато на поляне ни единого следа - снег, что белое покрывало, лежал вокруг. Только на просеке волчьи следы показывали, что серые разбойники гнали косулю к сторожке ужеближе к утру и налетом уходили в обратном направлении.
-Папа, смотри, вот их следы, и свежие, - восторженно воскликнул Миша.
- По ним и пойдем, - ответил отец.
Солнце быстро поднималось к зениту. Стало чуть теплее и как-то уютнее в лесу. Все вокруг преобразилось. Отец с сыновьями, любуясь красотами зимнего леса, часто останавливались, прислушивались к долетающим до них звукам, к незлобному ворчанию Бульки и снова продолжали свой путь. На другой большой поляне они услышали тихий, как бы призывный посвист. Хотя морозец еще держался и прихватывал дыхание, чувствовалось - зима на исходе. Снег уже засветился цветными иглами и летел первый, едва уловимый запах весны. Значит, вчерашняя пурга - последнее дыхание матушки-зимы...
Остановившись, Ирек Анисимович с южной стороны на корнях деревьев заметил чуть заметные легкие наплывы: солнце начало работать на весну, подтачивая снежок. Да и в тихом посвисте синиц не слышно жалоб на холод и непогоду. Птицы, порхая между деревьев, то и дело выводили свое витиеватое  вин-тик-вин-тик…
На раскидистой, алею щей гроздьями рябине снегири спокойно, не обращая внимание на людей, склевывали красные, скованные морозом ягоды, роняя некоторые на снег, о чем-то тихо переговариваясь.
Булька и тот остановился, подняв голову, с каким-то собачьим любопытством рассматривал красногрудых птах. Снег вокруг куста пламенел ярко-красными крапинками.
На пересечении просеки с дорогой волчьи следы, перебегая мелкий узор свежих лисьих, уходили влево. "Старый Рыжик, давний знакомый, прошастал уже утром",  подумал Портновстарший. А вслух сказал:
- Не пойдем по ним. Бесполезная трата сил и времени.
Ирек Анисимович увлекая детей, повернул направо, на встречный след, к стожку. Здесь волки двигались след вслед по глубокому следу косули. У стожка следы расходились: один обходил его слева, другой справа, выходя на косулью тропу.
Булька остановился и, потянув носом воздух, вдруг забеспокоился и, взъерошив на загривке шерсть, сердито зарычал.
- Спокойно, друг,  тихо проговорил Ирек Анисимович, снимая с плеча ружье и осторожно подходя к стожку. Здесь несколько дней назад волки учинили разбой  загрызли косулю самца. Тут-то Портнов и установил капканы с привадой остатков той же косули. Он знал: звери обязательно придут, этот распадок  их район и стожка они не минуют.
Широкая и глубокая борозда и алые капли крови на снегу убедительно говорили: зверь в капкане.

Преследование

-Значит, волки, не до гнав свою жертву, сами испуганные у сторожки, сделав большой круг, снова вернулись к стожку, чтобы здесь полакомиться оставшимся от первого пиршества мясом…  объяснил отец сыновьям.
След попавшего в капкан зверя уходил в чащу. На снегу был виден четкий отпечаток стального круга. Портновстарший, не опуская ружья, пошел по нему, махнув рукой детям, чтобы шли следом. Булька, про являя беспокойство, вырвался вперед. Идти стало трудней. То и дело путь преграждали упавшие сухие деревья  следы вчерашнего бурелома. Да и снег здесь был глубже. Даже волк, чувствовалось, перепрыгивал преграды с большим трудом, а некоторые обходил: тяжела стальная ноша. Но он шел, уходил все дальше от места, где попал в капкан, поставленный человеком. Чуть в стороне видны были следы другого зверя, крупнее. Охотник догадался: матерый самец не бросал в беде подругу, шел все время рядом, изредка останавливаясь, ожидая ее.
На пологом склоне Ирек Анисимович с сыновьями увидели старое дерево, вывороченное с корнем, видимо, еще летом. И сейчас корни, покрытые снегом, напоминали белый шатер. След вел к нему. Волк вымахнул из своего логова неожиданно. Повернув оскаленную морду, он молниеносно бросился на собаку, но, застряв в корнях капканом, был отброшен назад и упал набок. Вскочил на ноги, клацнул зубами, готовясь снова броситься на наседавшего пса.
Это был крупный зверь с широкой грудью и массивным лбом. Глаза его горели огнем. И сколько в них было безысходной злобы! Волк глухо рычал, показывая белые острые клыки: мол, попробуй, возьми, по платишься.
Увидев впервые вот так близко живого волка, Георгий с Мишей на какое-то мгновение поддались безотчетному страху, но, увидев, что отец спокоен, стали успокаиваться тоже.  Это тебе, серый, за учиненный разбой. И он нажал на спусковой крючок.
Звук выстрела всколыхнул неподвижный лесной воздух, эхом прокатился по лощине и, удаляясь, от голосками затихал вдали.
Волк высоко подпрыгнул и тут же упал замертво. Металл капкана глухо стукнул о мерзлую землю.
Наступила тишина. Замолчавший было Булька вдруг снова зарычал и бросился на взгорье. Подняв головы, отец и сыновья одновременно увидели второго волка. Он, видимо, все это время находился рядом, хоронясь где-то в укрытии, и следил за происходящим, но, поднятый выстрелом, мелькая меж деревьев, уходил большими скачками по распадку и вскоре скрылся из вида. В капкан волчица попала передней правой лапой. Стальные клещи крепко сдавили ногу, не вырваться. Но зверь не сдавался, боролся за жизнь. Под корневищем волчица пыталась перегрызть кость ноги рядом с железом. И опоздай Ирек Анисимович с сыновьями немного, зверь бы на трех ногах ушел. В этом охотник убеждался не раз.
… Незаметно надвигались сумерки. От послед них лучей заходящего солнца на поляну легли длинные тени деревьев.
Зимний день уходил, стирая солнечные блики, надвигая серый полог на все земное. В небе засветились первые звезды. На еще синем небосводе появился чуть заметный серп луны. Морозец снова заявил о себе, стал набирать силу. Но отец с сыновьями не ощущали его. Радость удачной охоты и уверенная ходьба на лыжах согревали их. Обратный путь с охотничьим трофеем за плечами они прошли напрямик, срезая углы по мелколесью.
Разноголосым, тревожным и продолжительным лаем встретила охотников заснеженная Федотовка. Волчий дух их трофея взбудоражил собак всего села. Грозный с надрывом рык крупных псов и жалобный лай мелких шавок из подворотен преследовали до самого дома. И только Булька спокойно бежал впереди хозяев.
Андрей КУЗНЕЦОВ. Рассказ опубликован в газете "Нефтяные вести"